Ответ анониму

О, кто бы ни был ты, чье ласковое пенье

Приветствует мое к блаженству возрожденье,

Чья скрытая рука мне крепко руку жмет,

Указывает путь и посох подает;

О, кто бы ни был ты: старик ли вдохновенный,

Иль юности моей товарищ отдаленный,

Иль отрок, музами таинственно храним,

Иль пола кроткого стыдливый херувим, —

Благодарю тебя душою умиленной.

Вниманья слабого предмет уединенный,

К доброжелательству досель я не привык —

И странен мне его приветливый язык.

Смешон, участия кто требует у света!

Холодная толпа взирает на поэта,

Как на заезжего фигляра: если он

Глубоко выразит сердечный, тяжкий стон,

И выстраданный стих, пронзительно-унылый,

Ударит по сердцам с неведомою силой, —

Она в ладони бьет и хвалит, иль порой

Неблагосклонною кивает головой.

Постигнет ли певца незапное волненье,

Утрата скорбная, изгнанье, заточенье, —

„Тем лучше, — говорят любители искусств, —

Тем лучше! наберет он новых дум и чувств

И нам их передаст“. Но счастие поэта

Меж ими не найдет сердечного привета,

Когда боязненно безмолвствует оно…

 

 

Датируется 1830 г. ;согласно помете в беловом автографе, 26 сентября.

Напечатано Пушкиным впервые в альманахе „Северные Цветы на 1831 год“.

Ваш отзыв

Рубрика: Стихотворения 1826-1836

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *